Суд назначен на девять утра, но знаменитый еще по делу аудитора Сергея Магнитского судья Криворучко не появляется ни в 10, ни в 11. Председатель правозащитного центра «Мемориал» Александр Черкасов устает ждать и начинает тихонько посапывать на судебной скамейке.

Судится «Мемориал» регулярно: 22 октября головную организацию оштрафовали на 300 тысяч рублей, а ее председателя Яна Рачинского — еще на 100 тысяч. Черкасов ждет двух судов: протокол выписан и на «Международный Мемориал», и на самого Черкасова из правозащитного центра. Роскомнадзор обнаружил, что в соцсетях обоих «Мемориалов» нет приписки, что организации входят в реестр иностранных агентов. И принялся составлять протоколы: за «Твиттер» — отдельно, за YouTube — отдельно, за «Фейсбук» ингушского отделения — тоже отдельное наказание.

«Ты висишь на крюке, как свиная туша, от тебя тут отрезают кусок, там кусок, — беззлобно говорит Черкасов. — Они могут составлять протоколы каждую неделю. Вчера на «Международный Мемориал» составили протокол за сайт, посвященный 1968 году, — там не было маркировки. А почему ты, Черкасов, не налепил лейбл «Бонд, Джеймс Бонд» ещё и на пятую точку?»

Коротая время, Черкасов смотрит на телефоне мемы. Со смешком показывает один: «Ротшильд и Рокфеллер после подписания секретного договора о подорожании проезда в севастопольских маршрутках до 12 рублей». Чтобы поговорить серьезно, правозащитник отводит меня подальше, к самому лифту, — возле зала суда ждут представители Роскомнадзора, и Черкасов не хочет, чтобы они что-нибудь слышали.

В организованную кампанию против правозащитников он не верит. «Я бы не стал говорить, что нас решили разорить. Просто не могут же они не работать — иначе зачем они нужны, — говорит он о контролирующих органах. — Если у вас есть центр по борьбе с экстремизмом, у вас будет находиться экстремизм».

«Из Москвы плохо видно, но удаётся что-то сделать. В Москве повестка другая: Навальный, большие митинги лета», — говорит Черкасов. Достижения «Мемориала», которые он перечисляет, происходят, прежде всего, на Кавказе. Например, в Дагестане существует практика профилактической регистрации людей как ваххабитов. Полиция постоянными проверками делала их жизнь невозможной, по факту им нельзя было просто уехать из города в город. Юристам «Мемориала» удалось настоять на том, чтобы проверки проводились только на законных основаниях и не были такими жесткими.

«Мемориал» помогает конкретным людям в судах — такие дела доводят до Европейского суда. А еще организация делает все то же, что и при советской власти: собирает данные о нарушении прав человека в России. Черкасов убежден, что простая регистрация несправедливостей принципиально важна: «Можно, конечно, 20 лет говорить о кровавой заре тоталитаризма, которая восходит над страной, но [это] приедается, когда нет точного описания того, что произошло».

Когда я спрашиваю, чем из сделанного «Мемориалом» Черкасов больше всего гордится, он говорит: «Не удалось превратить трагедию в статистику. Все, что происходило за эти годы, сохранило человеческий масштаб и человеческое лицо. Само сохранение памяти с разрешением до человека — это единственный способ сохранять знание и психическое здоровье».

Когда я спрашиваю, сколько лет самому молодому сотруднику «Мемориала», Черкасов указывает на девушку-юриста на соседней лавочке, которая готовится представлять «Мемориал» в суде. Тамилле Имановой 22 года, только этим летом она закончила юрфак «Высшей школы экономики» и четыре месяца работает тут.

«Наши преподаватели по международному праву направляют студентов на стажировки в организации, с которыми у нас дружеские связи. В «Мемориале» меня что-то зацепило, — вспоминает Тамилла. — Тот же ФБК меня так никогда не впечатлял, это все-таки политическая деятельность. А я хочу заниматься более беспристрастной правозащитной деятельностью. К нам обращаются пострадавшие со всей России, и «Мемориал» помогает всем без разбора».

После стажировки Тамилла мечтала вернуться в «Мемориал» уже на постоянную работу. «Уже тогда я обожала своих будущих коллег: средний возраст у них — лет 30, но они с горящими глазами, ни в чем ещё не разочаровавшиеся. Я свой диплом так не писала, как писала мотивационное письмо в «Мемориал», у меня и по сей день остаётся восторг — я думала, сюда просто нельзя попасть, да еще и без опыта».

В Москве сотрудники «Мемориала» получают скромные для Москвы деньги: около 70 тысяч рублей (а в регионах — 30-40 тысяч). Но Тамилла говорит, что не деньги ее мотивируют.

На суде она, поначалу волнуясь, объясняет, что в соцсетях «Мемориал» не пишет отдельных постов, а только размещает ссылки на свои же сайты — где маркировка «иностранного агента» давно стоит. Судья Криворучко слушает без интереса и выписывает два штрафа подряд: «Международному Мемориалу» и Черкасову.

«Это не удар, это проблема, — комментирует Александр Черкасов. — Будем пытаться решать, очевидно, объявим сбор средств. Мы примерно такие же деньги собрали на издание трехтомника по Медному, о расстрелянных поляках».

Сейчас оба «Мемориала» и два их руководителя должны выплатить государству 4 миллиона рублей. 6 ноября Роскомнадзор составил еще четыре протокола — два в отношении ПЦ «Мемориал» и еще два — лично на Черкасова.

0